|
|
 |
| |
Стингрей о Цое |
| |
Я проснулась сегодня
утром и увидела Виктора Цоя, стоящего передо мной. У меня
перехватило дух, и я спросила, что он здесь делает, а он
ответил мне, что все это было шуткой и ничего не произошло.
Вся в слезах, я села на край кровати, чтобы обнять его, но,
открыв глаза,поняла, что это был сон. Виктор не вернется, и,
оглядывая свою комнату, заполненную его картинами и фотографиями,
я ощутила ужасную пустоту. Для многих Виктор был звездой, любимым
артистом, а для меня он был самым близким другом. Я познакомилась
с ним в 1984 году. Он был тогда застенчивым, замкнутым, говорил
медленно, низким голосом. Что-то в нем мне сразу понравилось.
Может быть, то, что в отличие от многих других он не пытался со
мной немедленно подружиться только потому, что я - американка.
Поначалу мы были приятелями, и только со временем он стал одним
из моих самых верных друзей. Я помню, как в 1985 году я ему
сказала, что рано или поздно он обязательно приедет ко мне в
гости в Лос-Анджелес и мы поедем в Диснейленд, а потом на
берег океана. Но он мне ответил, что я не "врубаюсь" и что
я очень наивная. Тогда Виктор зарабатывал на жизнь,
работая кочегаром, с вечеринок уезжал до часа ночи,
чтобы успеть в метро, денег на такси у него не было.
Но вот пришла гласность, его стали показывать по
телевизору, а в газетах стали писать о выдающемся
рок-певце Викторе Цое. Однажды он рассказал мне, как к
нему в кочегарку приезжал человек и стал орать, что ему,
дескать, холодно, почему плохо топят... Виктор повернулся
к нему лицом, и этот человек вдруг спросил: ''Ты же Виктор
Цой, известный певец. Что же ты здесь делаешь?" "Это моя работа",
- ответил Виктор. Тот человек сказал, что это просто невероятно.
Я как-то спросила Виктора, почему он продолжает работать в кочегарке,
и он мне ответил, что ему это нравится. Вероятно, работая,
он уверенно себя чувствовал, это делало его проще и ближе
к людям. Именно тогда я поняла, почему его песни значили
так много для такого большого количества людей. Это были
песни, написанные реальным человеком. Но в глубине души
Виктор был ребенком. Ему всегда нравилось шутить, принимать
участие во всяких приключениях, но при этом он умел быть
серьезным и заботливым. В 1986 году мне отказали в разрешении
приехать в Советский Союз на собственную свадьбу с Юрием
Каспаряном. Полгода я ждала визы, и это были шесть самых
ужасных месяцев моей жизни. Мне тогда казалось, что все
кончено, и именно Виктор поддерживал меня все это время.
Он писал мне письма со смешными картинками, в которых
повторял: "Джо, не грусти, ты обязательно вернешься. Мы
все тебя ждем, мы - твои друзья и не забудем тебя. Пожалуйста,
не плачь. Будь счастлива." Его письма и телефонные звонки
спасли мне жизнь. Время шло, и группа "Кино" становилась все
популярнее. В 1988 году то, что Виктор считал несбыточным,
произошло. Он полетел в Америку. Я ждала этого момента так
долго, что решила потратить все сэкономленные деньги, чтобы
сделать это его путешествие незабываемым. В аэропорт встречать
их с Юрой Каспаряном я отправилась во взятом по этому случаю
напрокат белом лимузине с баром и телевизором. Две недели
мы провели, как дети, наслаждаясь жизнью. Виктору все очень нравилось. Мы скакали на лошадях,
катались на снегомобилях, ездили на океан, были в Лае - Вегасе. Ходили по магазинам и наконец
поехали в Диснейленд, который понравился Виктору больше всего. И когда мы гуляли по сказочной
стране, называемой Диснейленд, он все время повторял: "Я опять чувствую себя ребенком..." В
1989 году он приехал снова, со своей женой Наташей, и в первый же день они отправились в
Диснейленд, а на следующий день мы все вместе с Рашидом поехали на фестиваль американского
кино на премьеру его фильма "Игла", в котором Виктор исполнил главную роль. После показа
фильма Виктор сыграл с Юрием короткий концерт. Зал был заполнен до отказа голливудскими
знаменитостями, и, хотя они не понимали ни слова, энергия Виктора, страсть его песен их
захватила. К сожалению, это был первый и последний концерт Виктора в Америке, но для всех,
кто видел его тогда, он будет незабываем. Все, с кем Виктор встречался в Америке, даже
мельком, остались к нему неравнодушными. В 1989 году мы часто летали в Ленинград по делам,
Виктор в то время уже окончательно обосновался в Москве вместе с Наташей, и возвращались
мы из Ленинграда с мешками, полными писем. Мы садились в конце самолета и читали их. Виктор
старался читать все письма, они очень много для него значили, он понимал, что ему выпала
особая миссия в жизни. В 1990 году мы с Виктором ездили в Японию по приглашению одной из
крупнейших японских компаний, фирмы "Амьюз". Эта фирма решила купить "Иглу", а также
выпустить пластинку "Кино" и пригласить группу на гастроли. И опять мы веселились как
дети, и наслаждались жизнью. Виктор там всем очень нравился, особенно девушкам, потому
что он выглядел по-восточному, но был выше всех, что их и покорило. Японские девушки
очень застенчивые, поэтому они только украдкой смотрели на него и хихикали. Это
путешествие было для Виктора особенно важным. У него была слабость ко всему японскому,
ему были понятны восточная сдержанность и застенчивость. К тому же в Японии тоже есть
Диснейленд. В самолете, возвращаясь домой, мы проговорили всю ночь, и именно тогда я
поняла, что Виктор стал настоящим мужчиной, в глубине души он по-прежнему оставался
ребенком, но вместе с тем стал взрослым. Он много говорил об ответственности.
Он чувствовал ответственность за свою первую жену Марианну, их сына Сашу, а
также за Наташу и ее ребенка, не говоря уже о своей аудитории, к которой была обращена его
музыка. Он сказал мне тогда, что ему приятно чувство ответственности, оно заставляет активно
жить. Он очень любил Наташу, и за те три года, что они провели вместе, они были неразлучны.
Мне кажется, что большую часть жизни Виктор чувствовал себя одиноким, но с Наташей он нашел себя.
Тогда, в самолете, он сказал мне, что добился всего, чего хотел в жизни, что он счастлив. 24 июня
1990 года состоялся последний концерт группы "Кино" на стадионе "Лужники" в Москве. Я тоже
принимала в нем участие, и после своего выступления я сказала Виктору, что устала и поеду домой,
но он попросил меня остаться, сказав, что сегодняшнее выступление "Кино" будет особенным.
Вспоминая об этом, я ему очень благодарна, так как их выступление было действительно особенным:
62 тысячи человек приветствовали "Кино" и стоя пели вместе с ним. Был устроен специальный
салют и зажжен олимпийский факел. Это был волшебный вечер, который нельзя описать словами.
После концерта я попрощалась с Виктором, потому что на следующий день я улетала в Штаты.
Мы пожали друг другу руки, чтобы скрепить наш договор поехать всем вместе следующей зимой в
Диснейуорлд во Флориде. Он сказал мне, что собирается провести лето под Ригой и добавил,
что если мне нужно будет срочно его найти, то я могу позвонить Наташиной маме в Москву, и
она ему все передаст. А если ничего не нужно, то увидимся в сентябре. Он обнял меня,
поцеловал и сказал :" До встречи в сентябре". В тот день, 24 июня 1990 года, я видела
Виктора в последний раз. Эти печальные дни тянутся медленно для меня, и все время пытаюсь
найти ответ на вопрос - почему? Почему именно он? И единственное, во что мне остается
верить, - это что на то было Божья воля, что такова его судьба. Он оставил нам свои песни,
музыку и нашу память о нем. А что касается лично меня, я знаю только одно: никто не займет
его место в моем сердце. Это место всегда будет принадлежать Виктору Цою. Когда я пытаюсь
сейчас прийти в себя, именно его слова помогают мне превозмочь себя: " Джо, не грусти,
пожалуйста, не плачь, будь счастлива". У меня был друг, его звали Виктор Цой, и мне его
будет не хватать...
Джоанна СТИНГРЭЙ, сентябрь 1990 г.
|
Назад
|
| |
 |
НАШИ СТИХИ |
 | |
|
Песня Цоя не потухнет.
Будет жить она всегда.
Одряхлеет дом и рухнет.
Песня Цоя - никогда.
читать далее...
|
|
|
